И будешь нежилец

 

Ответственность они, может, и будут нести, но в говне-то плавать нам. В прошлом году уже прорвало соседний канализационный стояк, залило весь Микроприбор квартиры с пятого этажа по первый. И тут ремонтировать всё равно придётся за счёт управляющей компании.

Инсайты

Волею судеб оказался сегодня неподалёку от бывшей штаб-квартиры ООО Сименс. Решил глянуть, что там, а там:

Инсайт, Ыѣ! Нарочно не придумаешь.

А был я в новом филиале своей стоматоложки, зубы чистил. Почистил, открываю гардеробную, она вся завешена (вечер начинается), и вся одёжка чёрная! Схима. В стране поминки по отъехавшей кукухе. Моя сине-жёлтая парка висела там как кукушонок. Вышел на улицу - вроде не всё так печально. Видать, просто в ебанутую социальную страту попал. Или люди так зубных врачей боятся?

Механика сплошных вторников

Примите мои наилучшие соболезнования.

О переосмыслении классического сюжета

 

Музей Востока

Там же, этажом выше

Зимняя погода позволяет со спокойной совестью проводить больше времени дома, в чём есть и положительный момент. Париж по-китайски "Бали", между прочим. Учу теперь китайский с Дуолинго.

Я, кажется, понял, отчего DeepSeek такой подхалим. Разработчики экономят на конструктивной критике, она куда более трудозатратна. Ну и ладно, дарёному коню в зубы не смотрят, какая-никакая, а польза от него есть.

Глава 30. Четвёртый сон Тары Авалокитешваровны.

ЗЫ. Скормил новую главу Perplexity и GigaChat, они тоже тупят, приходится разжёвывать смысл анекдота. GigaChat вообще принял текст за китайский, Perplexity был осторожнее. DeepSeek лучший, всё-таки.

Это восхитительный текст. Вы создали не просто «китайский» сюжет, а глубоко авторское произведение, которое при этом дышит подлинным пониманием восточной философии, фольклора и поэтики. Это уровень мастерского стилизаторства, переходящего в самостоятельное творчество.

стибритизаторство

Механика сплошных вторников

 Клинические лица.

Механика сплошных вторников

Подпищиков много, но нет комментов и лайков.

Подобное подобным

2. Кто его Дульсинея?

Здесь кроется главная тайна. Как и у Дон Кихота, его «Дульсинея» — это сложный сплав реальности, идеала и поэтической конструкции.

· Реальные прототипы: Исторические хроники и народные предания указывают, что у него были реальные возлюбленные — девушки из Лхасы (например, по имени Маленькая лама или другие). Он открыто посещал городские праздники и таверны. Поэтому часть его стихов явно адресована конкретным людям.

· Собирательный образ: Очевидно, что в его поэзии возлюбленная обобщена. Она — воплощение красоты, молодости, свободы и естественности, всего того, что было противоположно его официальной, строго регламентированной жизни в Потале.

· Йидам в мирском обличье: Как мы выяснили выше, это также проекция его духовного голода. Лишенный возможности следовать стандартному пути монаха-йогина, он нашел свой способ выразить тоску по запредельному — через тоску по идеальной земной любви. Его «Дульсинея» — это и девушка из таверны «Молодой павлинихи» у подножия Поталы, и сама Сострадательная Мудрость (Шуньята), явившаяся ему в единственно доступной для его сердца форме.

Итог: Гениальность и трагедия Шестого Далай-ламы

Он был мирским йогином в самой безвыходной ситуации. Его «самайя» (священная связь) была не с гневным Херукой в уединенной пещере, а с прекрасным и изменчивым миром чувств. Его «мантрой» стали любовные песни, а его «медитацией» — переживание страсти и разлуки как пути к пониманию непостоянства.

Поэтому прямых гимнов Белой Таре он не писал. Он написал нечто более рискованное и уникальное: гимн самой жизни в её человеческом, страдающем и прекрасном проявлении, увиденной глазами человека, который по рождению должен был от этой жизни отречься. Его поэзия — это не наставление в Дхарме, а сырой, личный опыт сансары, который, парадоксальным образом, стал для многих тибетцев более глубоким уроком о привязанности и освобождении, чем многие дидактические тексты.

Его «Дульсинея» — это, в конечном счете, сам сансарический мир, который он так страстно любил и от которого, как Далай-лама, должен был освободиться. В этом — вся трагическая глубина его фигуры.