Сообщения
Мир прощается с Дэвидом Хокни. Я решил глянуть на его работы, поскольку его имя мне ничего не говорит. Может быть, а его слышал прежде, но не помню. Некоторые, высказываясь о современном искусстве, начинают с фразы: «Я ничего не смыслю в современном искусстве...» Тем самым, они намекают на то, что в каком-то другом искусстве они ого-го! На самом деле, нет. Ни в искусстве, ни в чём-либо другом, за исключением близкой им узкой области, они ни черта не смыслят. Это нормально. Нормально и высказываться о вещах, в коих не смыслишь. Не нормально намекать на то, чего нет. Поэтому я не стану.
В общем, я послушал, как Рабинович напевает в телефон Карузо посмотрел в Гугле. Недостаток картинок в интернете не только их маленький размер, но также искажения в цветопередаче. Не все знают, что и по сей день задача цветопередачи не решена, да и не может быть решена в полной мере. В картинах же Хокни цвет не просто важен, он главный, насколько я понял своим слабым разумением. Размер ещё можно было бы передать каким-нибудь шлемом виртуальной реальности, но цвет никак. Ну то есть, вот так, приблизительно.
Что касается моего впечатления, то первым делом я сообразил, что уже видел нечто подобное у совсем другого автора. Т. е., его творчество выходит за пределы исключительно индивидуального. Теперь понятно, почему его чтят. Он доступен массам.
Тут, конечно, возникает вопрос о том, что это за массы. Если показать его картины господам «я ничего не смыслю в современном искусстве», то они, в лучшем случае, продолжат свою фразу чем-то вроде «неестественно, уродство какое-то, он даже рисовать не умеет». То же самое, и даже с большим основанием, можно сказать о Рублёве, например.
Господа «я ничего» уверены в том, что изобразительное искусство заключается в рисовании чего-то сложного, что должно соответствовать чему-то важному. «Ну что такое этот ваш «Квадрат Малевича»? Любой дурак его может нарисовать». Верно. Любой дурак может нарисовать квадрат Малевича. И какой бы дурак его не нарисовал бы, это всё равно будет квадрат Малевича, а не Иванова, Петрова, Сидорова и даже не Розенблюма.
Увы и ах, труды художника никому не нужны, нужен их результат, а как он получен, шерифа историю это не волнует. Пишут, что Малевич работал над квадратом 2 года, а непосредственно писал несколько месяцев. Ну не дурак, а? Розенблюм напишет за 15 минут.
Чтобы скопировать «Джоконду» требуется намного больше времени. Пишут, часов полтораста. Причём музей требует у копировщиков писать в другом размере, поскольку копию иначе сложно отличить от оригинала.
Сложность и соответствие, это верно, только в чём они заключаются? Вот картина «Мои родители».
Сложность? Чисто технически, уверен, доступно любому художнику очень средней руки. Ну очень средней. Соответствие? Так себе. У тумбочки задние ножки не прорисованы. Они должны быть видны, раз видна линия пересечения стены и пола. Это я вам как инженер говорю. Подставка зеркала то ли колченогая, то ли автор с проекцией ошибся, непонятно. Сидюшка под мужчиной тоже не в проекции. У женщины с руками беда какая-то. Цвета неестественные совершенно.
Чему соответствует эта картина? Истории родителей автора. А как он это сделал? Вот это правильный вопрос. Жаль, что на него нет ответа. Наверное, искусство в том и состоит, что бы ставить правильные вопросы.
